Фото придворной дамы в полном парадном облачении, по одной из версий являющееся портретом королевы Мин.
Новое возвышение и скорая смерть королевы Мин
Главным итогом войны 1895-1895 гг. было то, что Китай не только перестал быть корейским сюзереном, но и утратил способность оказывать на корейские дела какое-то влияние. Однако итог войны, согласно которому Китай потерял Тайвань, ставший первой японской колонией, а также – Порт-Артур и Ляодунский полуостров, вызвал неудовольствие Европы (в первую очередь, России). В конце апреля 1895 г. Россия, Германия и Франция в ходе так называемой трехсторонней интервенции потребовали пересмотра итогов и возвращения Китаю Ляодунского полуострова, а также вывода из Кореи японского военного контингента. Страна Восходящего Солнца еще не была готова к противостоянию с европейскими странами и была вынуждена выполнить их требования. Ляодун и Порт-Артур пришлось отдать, причем достались они не Китаю, а России.
Кроме того, удаление от дел Тэвонгуна, привело к тому, что противоположная ему клика королевы Мин начала возвращаться в большую политику, отчего в правительственных кругах начали набирать силу прорусская и проамериканская фракции.
Честолюбивая королева не желала быть заложницей японцев и ради противостояния им была готова заключать союз с кем угодно. Сначала она обратилась к США и в 1895 г. активно пыталась купить помощь американского правительства богатейшими концессиями[1] (например, золотыми шахтами на севере страны). Один из самых влиятельных друзей королевы, Мин ЁнХван, был отправлен в Америку для переговоров[2], но дипломатическая помощь так и не пришла. К тому же и внутри страны ориентация на Америку многим казалась предосудительной.
Тогда королева бросилась в объятия России, которая а) наглядно продемонстрировала свою способность укротить соседа[3] б) осталась единственным вариантом методом исключения. Сыграл свою роль и талантливый дипломат К. И. Вебер, который был в это время посланником в Сеуле.
В конце весны – начале лета 1895 г. в Сеуле прошел слух[4], что одна из центральных фигур кабинета и лидер прояпонской группировки Пак Ён Хё попытался нанести упреждающий удар и составил план свержения королевы Мин, но заговор был раскрыт, и он был вынужден вторично эмигрировать в Японию.
Однако детали этого слуха разнятся довольно сильно. По данным К. Вебера, Пак действительно составил заговор, но ему не удалось привлечь к участию в нём других представителей прояпонской партии. Заговор был раскрыт и в ночь с 24-го на 25-е июня был опубликован декрет об аресте Пака. После этого Пак сначала прятался в посольстве, а когда это стало известно, под японским конвоем отправлен в Чемульпо для высылки в Японию[5]. Хальберт пишет, что дело было как в конфликте с Тэвонгуном и ролью Пака в разоблачении заговора Ли Чжун Ёна, так и в том, что «у него были свои идеалы и своё мнение, и он скорее работает на Корею, а не на Японию. Он не поддержал некоторые планы японцев, которые должны были помочь им, и, в итоге, стал помехой для своих бывших благодетелей. Между тем король и королева были привязаны к нему»[6]. Оттого, когда Тэвонгун представил королю обвинения в государственной измене против Пака, король и королева этому не поверили, но понимали, что с учетом его прошлого его не спасти. Тогда Королева посоветовала ему бежать, пока ему не было предъявлено обвинение[7]. Как бы то ни было, Пак Ён Хё был обвинен в заговоре против короля и королевы и объявлен врагом государства, так что каждый увидевший его имел право убить его на месте [8].
В мае того же 1895 г. были выведены из правительства обвинённый в злоупотреблениях военный министр ЧоХиён, министр финансов О Юн Чжун и министр иностранных дел Ким Юн Сик [9]. Освободившееся в правительстве место заняли члены прорусской партии Ли Бом Чжин (1853-1911) и Ли Ван Ён (1858-1926)[10].
25 июня 1895 г. в присутствии сеульского дипломатического корпуса ван Кочжон заявил, что ни один из подписанных им в последние шесть месяцев указов или законов не является результатом осознанного и свободного выбора, а значит они должны быть аннулированы[11]. 12 июля он издал специальное обращение к нации, в котором повторил эту мысль и призвал правительство пересмотреть решения, принятые с осени прошлого года[12].
Мины снова заняли ключевые посты, причем не только Мин Ён Ик, но и целый ряд королевских родственников, включая пресловутого Мин Ён Чжуна, который был ответственным за большинство громких злоупотреблений властью перед началом японо-китайской войны. Несмотря на то, что формально при дворе оставалось около сорока японских советников, их мнение никто не слушал[13].
Затем клика Минов решила расформировать контролируемую японцами армию и отправить в отставку Ким Хон Джипа, который был премьером с августа 1895 г. по февраль 1896 г. Есть информация о том, что через российского поверенного в делах ван даже пытался передать правительству России просьбу об установлении российского протектората[14]. Но летом-осенью 1895 г. российское правительство не проявляло особенно активной политики. Неверным был и вызвавший ликование во дворце слух о том, что в Вонсане высадилось 20 тыс. русских войск[15].
В в сентябре 1895 г. к исполнению своих служебных обязанностей в Сеуле приступил новый посланник Миура Горо. Обычно о нем пишут как о «бывшем «военным без дипломатического опыта», и это подразумевает его принадлежность к «ястребам». На самом деле к моменту назначения в Корею он уже был в отставке (с 1888 г. после конфликта с политической верхушкой княжества Тёсю), а в качестве военного был известен в основном подавлением мятежей националистических радикалов (пример – Сацумское восстание 1877 г.).
Миура был верующим буддистом, выглядел пожилым человеком, и поначалу было непонятно, почему именно он заменил Иноуэ. Один из слухов говорил, что Миура был хорошим другом Пак Ён Хё. По этой или иной причине отношения Миуры с королевской семьей сразу же не задались. 19 сентября, когда Кочжон праздновал юбилей спасения королевы от «стрелецкого бунта», Миура явился на аудиенцию одетым не по форме, отчего Кочжон отказался его принять. Королева также постоянно заявляла ему, что «вам бы лучше бить в деревянную рыбу и читать сутры, а не давать советы королеве»[16].
_____
[1] В июле 1895 г. американскими предпринимателями (Korean Development Company) была получена концессия на 25 лет на разработку всяких месторождений в уезде Унсан провинции Северная Пхёнан. Согласно условиям концессии, из 100 акций, на которые разделен основной капитал предприятия, 25 были переданы безвозмездно корейскому императору; зато рудники, оборудование, инвентарь и добытые компанией ископаемые освобождались от всех пошлин и налогов.
[2] The Passing of Korea, стр. 135
[3] Пак Б. Д. Россия и Корея. С. 220.
[4] Надо отметить, что, начиная с реформ Года Кабо, дворец был наводнен слухами о заговорах или разоблаченных попытках заговоров, причем не всегда понятно, где речь шла о реальном событии, где – о навете, а где – просто о слухах. На будущее — Свести реплики этого рода в одну.
[5] К.И. Вебер и Корея. стр.164-165
[6] The Passing of Korea, стр. 132
[7] The Passing of Korea, стр. 133
[8] Letters from Joseon. С. 178.
[9] К.И. Вебер и Корея. стр.164-165
[10] Лю Ён Ик относит Ли Ван Ёна к американской партии наряду с Пак Чхон Яном (первым дипломатическим представителем в США) и Юн Чхи Хо.
[11] Вообще, многие объяснения Кочжона очень сильно напоминают заявления некоторых современных политиков о том, что их страница В контакте или электронная почта были взломаны вражескими хакерами, которые приписали им экстремистские или сомнительные заявления.
[12] Толстокулаков И. А. Политическая модернизация Южной Кореи. Часть 1. С. 243.
[13] Letters from Joseon. С. 279-280.
[14] Курбанов С. О. Курс лекций по истории Кореи с древности до конца ХХ века. СПб., 2002. С. 336.
[15] Letters from Joseon. С. 178.
[16] Letters from Joseon. С. 279-280.